Но практически все дореволюционные историки были согласны с тем, что „Призвание первых князей имеет великое значение в нашей истории, есть событие всероссийское, и с него справедливо начинают русскую историю“». (С.М.Соловьев. «Призвание варягов на русь северными племенами славянскими и финскими. — Следствия этого явления. — Обзор состояния европейских народов, преимущественно славянских, в половине IX века»).

У А.М.Буровского (можно сказать, как и у меня) есть основания по-своему воспринимать охаивание «иноземцев». Он имеет непосредственное отношение к немцам и мог бы носить фамилию Шмидт.

* * *

Период, когда не стоило возражать, что нормандская теория «лжива», был весьма опасен. И хотя никто не возражал, озлобление её противников не ослабевало. Сколько раз мне доводилось слышать и читать, что прошение звучало не так, как я передаю его. Что Синеуса и Трувора не существовало. Что Рюрик являлся не норманном, а варягом и причём таким, какие на самом деле не варяги, а русы.

Когда «нормандской теории» доставалось по первое число, нельзя было не заметить, хотя бы в семидесятые годы, до чего же соответствует времени прилетевшее из глуби веков: земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет, придите к нам и правьте нами. В той сволочной жизни не могло не быть тех, в чьём сердце не шевельнулся бы позыв прошептать это. Уж больно отвратительно правили те, кто занял место норманнов.

Нормандская теория, таким образом, звала размышлять: кто правит? Сопоставим этот вопрос с другим — верна она или нет — и перенесём оба вопроса во время, когда теория была выдвинута приглашенными в XVIII веке в Россию немецкими учёными Г.Байером, Г.Миллером и А.Шлёцером и «опровергнута» Ломоносовым. Российской империей правили… нет, не Романовы, а фон Гольштейн-Готторпы.

Романовы вымерли. Пётр Великий оставил единственного наследника мужского пола — внука по имени Пётр. Он умер в 1730 году и с ним оборвалась мужская линия Романовых.