В рассказе Гаршина «Из воспоминаний рядового Иванова» капитан Венцель, убеждённый, что есть только одно средство быть понятым русскими солдатами — кулак, — избивает их до полусмерти, выделяясь лютостью среди офицеров. Солдаты, переделав его фамилию на свой лад, за глаза зовут его «Немцевым».

Нет ни одного значимого писателя XIX века, который не коснулся бы вопроса о «колбасниках». Но я ограничусь тем, что приведу ещё лишь сказанное Маминым-Сибиряком в романе «Горное гнездо» о заводоуправителе Майзеле:

«Его гладко остриженная голова, с закрученными седыми усами, и военная выправка выдавали старого военного, который постоянно выпячивал грудь и молодцевато встряхивал плечами. Красный короткий затылок и точно обрубленное лицо, с тупым и нахальным взглядом, выдавали в Майзеле кровного „русского немца“, которыми кишмя кишит наше любезное отечество».

Недовольным из числа русских надо бы сердиться на своих Обломовых, благодаря чьей лени карьеру в России делали и шведы, и голландцы, и другие западные европейцы: все те «варяги», кому одинаково завидовали, на кого копилась и копилась злоба.

Национализм особенно обострялся в армии. Было время, Ермолов ответил Александру I, спросившему, какой он хотел бы награды: «Произведите меня в немцы!» Генерал Скобелев в последней трети XIX в., не находя фраз остроумнее, своё отношение к «немчуре» выражал в иной манере.

Как правило, поносимые не терялись в этой обстановке, немало их во главе с немцем (мать — датчанка) Александром III играли патриотов, более русских, чем сами русские. Однако никто не собирался уступать своих мест, что стало видно, когда приблизилась русско-японская война 1904–05 гг.